December 7th, 2015

поросенок

размышление от steen (о человеке и обществе)

Грубо говоря - человек как отдельная особь не представляет из себя некоей целостности.
Человек не целокупен, он часть, и быстро изменяющаяся, надо сказать часть более крупной единицы отсчёта - общества, популяции со своей культурой, народа.
Человек ВНЕ общества - просто не существует и/или не является человеком. Он проявляется в качестве человека только в обществе, а вне его он - организм. Причём, организм, обречённый на вырождение и скорую гибель. Вот как-то так. Детёныша гомосапиенса делает человеком именно общество и только в обществе он может существовать в качестве человека.

Поэтому, естественно, общество - это всегда самостоятельная реальность, а человек - переменная в этой реальности.

И это надо очень чётко понимать, хотя жить с этим пониманием, будучи всего лишь человеком - достаточно трудно. ))))

Отсюда:
http://nektosteen.livejournal.com/336320.html?view=6745536#t6745536
promo nektosteen october 9, 2017 16:00 142
Buy for 10 tokens
Вот есть некая особь гомо, вид сапиенс сапиенс, конкретная единичная особь, взятая в любой момент времени и в любом месте. У этой особи ОДНА потребность, единственная и неизменная - жить в социуме. Других потребностей у этой особи нет и быть не может. Эта потребность у него существует всегда и…
поросенок

Как читать книги

Поварнин Сергей



35. Главные задачи проработки книги

Главных задач проработки научной книги (а вместе с тем и всякого настоящего, серьёзного чтения её) три:

1) книга должна быть правильно и отчётливо понята;

2) мысли и сведения, содержащиеся в ней, должны «отработать» в нашем уме, в нашей психике;

3) во многих случаях должна быть произведена оценка её содержания.


[Spoiler (click to open)]Все эти три задачи на практике нераздельно слиты одна с другою. Работая над одной из них, невольно приходится затрагивать остальные. Но то одна из них, то другая может выдвигаться на первый план.

Рассмотрим эти задачи подробнее.

36. Понимание книги

Понять книгу часто вовсе не так легко, как кажется. Тут опаснее всего «иллюзия понимания»: кажется, что понял, а на деле — понял, да не совсем, или понял, да неправильно. Пришлось объяснять другому — и запутался. Или начал когда-нибудь перечитывать — и вдруг «озарение»: «Так вот что это значит! Как же я прежде читал и не понимал? А казалось, что понимаю». Такие «казусы», вероятно, случались со всяким. Если чувствуешь, что не понимаешь, — есть надежда, что, потрудившись, поймёшь. А если кажется, что понял, а на самом деле этого нет, — тут ошибка может так и остаться.

Первое условие понимания книги — достаточная подготовка. Каждая книга, за исключением очень «популярных», предполагает у читателя известные знания, — одна больше, другая меньше. Если основных нужных знаний нет, то читатель, будь он «семи пядей во лбу», не поймёт её. Предположим, человек не знает простой арифметики, а берётся за книгу о «вариационном исчислении». Много ли он в ней поймёт?

Ясно, что получится из этого: или бросит книгу, как мартышка очки в крыловской басне, или же (что совсем плохо) покажется ему, что «понял». В результате — «каша в голове».

Второе условие — понимание иностранных слов и научных терминов книги. Большая часть их, при достаточной подготовке, обыкновенно известна. Некоторые объясняются в книге. Но некоторые приходится объяснять себе собственными силами. Для этого можно или пользоваться словарём иностранных слов, энциклопедическим словарём, «руководствами» данной науки и т. п., или угадывать значение термина, сопоставляя несколько мест, в которых он встречается.

Третье основное условие — уменье «вникать» в читаемое. Глаза, — особенно глаза, привыкшие «пробегать» читаемое, — действительно «бегут» по строчкам вперёд, и «читаемые» мысли поверхностно скользят в уме. Для того, чтобы глубже «вникнуть» в мысль, нужно уметь её задерживать и всю силу внимания сосредоточивать на ней. Для этого требуется особое характерное усилие, известное, вероятно, каждому и столь неприятное «ленивому» уму. Кто не умеет или ленился «вникать» в читаемое, для того настоящее знание закрыто.



37. «Отработка» содержания книги

Содержание прочитанной книги должно произвести известную работу в нашей психике, в нашем уме. Если мы просто запомним его, как, например, бывает при «зазубривании», и оно останется в уме, словно масло на воде, не смешиваясь с тем, что уже у нас имеется, — то это мёртвый капитал, лишнее загромождение памяти. То, что мы вычитали в книге, должно как-то связаться с имевшимися уже у нас мыслями, сведениями, эмоциями и т. п., войти в систему их, или изменить их. В этом и состоит его работа; это и есть «отработка» содержания книги. И чем глубже устанавливается связь между прочитанным и имевшимся раньше у нас, чем больше и глубже дополнения и изменения, вносимые прочитанным, тем лучше и глубже обработка. Если прочитанная книга не производит работы, а только запоминается, — то это самая благодарная почва для превращения читателя в «праздно болтающего», «фразёра» и т. п.

«Отработка» содержания бывает в деталях очень различна, в зависимости от содержания книги, цели читателя, уменья читать и т. д. Но для большинства книг её можно свести к двум главным типам.

Первый тип. Содержание книги может быть «усвоено» нами. Мы здесь понимаем это слово в самом прямом его смысле: оно действительно становится «своим». Как пища «усваивается» здоровым организмом и перерабатывается в его cocтавные части, так и прочитанные мысли и сведения могут войти в состав нашего мышления как его неотъемлемая часть. Они получены от других людей: но они наши в настоящем смысле слова, потому что стали как бы частью нашего «я», определяют наши выводы, наше миросозерцание, наши поступки. Мы обычно не можем сами создать великую мысль: но мы можем сделать её «нашей», если она станет определяющей силой в нашей жизни и в нашем миросозерцании. На вопрос, что вы думаете о том-то? — если вопрос этот касается какой-нибудь научной темы или основ мировоззрения, — мы отвечаем в большинстве случаев заимствованными мыслями. Особенно отчётливо это проявляется в области идеологии. Философские, экономические и политические взгляды Маркса, Энгельса и Ленина становятся основой нашего мировоззрения, и мы руководствуемся ими в жизни и мышлении.

Так нередко усваиваем мы и содержание хорошей прочитанной книги. Так усваиваются обыкновенно руководства по различным наукам. Это один тип «отработки» содержания книги.

Второй тип «отработки» — противоположный. Мы не признаём содержания книги истинным. Наоборот. Мы «отвергаем» его, так как оно кажется ошибочным или несовместимым с нашими взглядами. Здесь производится работа, часто не менее ценная, чем при усвоении. Если мы хорошо поняли чужие мысли и хорошо вникли в них, кое-что в наших мыслях будет дополнено, исправлено. Они приобретут большую отчётливость и углубятся, станут более определёнными и обоснованными. Наконец, это даёт возможность совершенно отчётливо и резко «отмежеваться» от мыслей автора. Тезис становится вполне отчётливым только при противопоставлении антитезиса.

38. Продумывание книги

Содержание книги — её мысли, сведения и т. п. — может только тогда «отработать» в нашем уме, когда вступит и связь с теми мыслями и сведениями, которые уже имеются у нас. Мы уже говорили, что сама «работа» книги именно и состоит в дополнении или изменении наших мыслей и сведений. Если предмет, о котором говорится в читаемом, хоть немного знаком нам, мы можем сопоставлять мысли и сведения книги с нашими и сравнивать, оценивать, исправлять свои ошибки, находить недостатки в чужих мыслях, приходить к новым выводам и т. д. Вся эта сложная работа и составляет «продумывание» содержания книги. Чем больше наших собственных мыслей, знаний, эмоций вовлекается в эту работу, тем больше результаты, тем глубже продумывание. И, прибавим, тем полезнее оно для самообразования и для умственного развития.

Бывает так, что и сопоставление читаемого с имеющимся у нас уже, и новые мысли по поводу читаемого приходят попутно, самопроизвольно, без всякого труда с нашей стороны: это — счастливые, хотя у многих и нередкие «случайности». Ими ограничиваться нельзя. Полезно и даже необходимо создать привычку сознательного и намеренного продумывания, — продумывания в настоящем смысле слова. Для этого первое условие — не читать без передышек, параграф за параграфом, главу за главою. Работа продумывания, как и всякая другая, требует времени. Второе условие — уметь некоторое время поддерживать внимание на одном и том же вопросе. Остальное зависит от личных свойств читателя, его знаний и т. п.

Прочитав интересную мысль, остановиться на ней, «подумать» о ней, о следствиях, которые она влечёт, прислушаться к тем новым мыслям, которые она в нас, может быть, вызовет, поставить вопрос, верна она или нет, и для решения его напрячь свои силы, развить, если потребуется, мысль дальше, — вот элементарный случай продумывания, и надо пользоваться всяким поводом, чтоб упражняться в этом «искусстве».

Мысли, которые приходят нам в голову при чтении — всё равно, случайные или как результат работы, нередко бывают очень ценны для нас. Такие мысли сейчас же нужно записать на листке (карточке) или в тетрадь, ибо, по свидетельству ряда мыслителей, обладавших феноменальной памятью, даже «самой прекрасной мысли, если её не записать, угрожает опасность быть безвозвратно забытой». О Лейбнице рассказывают, что он «записывал свои мысли по поводу почти всякой достойной внимания книги на маленьких листках. Но, написав, он откидывал их в сторону и больше в них не заглядывал, так как обладал удивительной памятью». Почему же он всё-таки записывал их? Не для того же только, чтобы запомнить? Нет, потому, что при записи мысли необходимо точно, отчётливо, сжато формулировать её, а без этого мысль может мелькнуть вскользь, оставшись неясной, туманной.

Тем более нужно приучиться записывать чужие мысли, которые нам могут пригодиться. Глубокую мысль, важное, интересное для нас сведение, особенно по нашей специальности и т. п., очень важно сохранить для себя. Для этого нужно или «вписывать» её на отдельной карточке, или сделать краткое резюме, сжато изложить сущность её, «сделать выдержку». Об этом подробнее далее (§50 и др.).

39. Оценка и критика книги

При чтении для самообразования выбираются насколько возможно только лучшие, выдающиеся произведения, работы выдающихся по уму и учёности людей. Возникает вопрос у некоторых: как же критиковать такую книгу, когда я только ещё учусь?

Не бойтесь этого. Только знайте цену этой критике. Иногда бывает, что потом сам над ней посмеёшься: но кое-что может оказаться и правильным. Это — критика для развития нашей мысли, для определения взглядов, для того, чтобы научиться критике. Мы с самого начала имеем право сомневаться, находить противоречия, находить ошибки, быть несогласными. Мы должны, чуть что-нибудь покажется подозрительным, поставить знак вопроса и стараться решить, так это или нет? Мы должны ставить на каждом шагу вопрос: так или не так? Без этого нет самодеятельности мысли.

Но, поставив вопрос, мы должны решать его, добросовестно и тщательно работая над решением, по мере сил; если же не в силах этого сделать, то и оставить вопросом. Не решать с «налёту». Если нам покажется, что у автора ошибка, то первым соображением должно быть не «как автор глуп», а «не показалось ли мне, что здесь ошибка? Не сам ли я ошибаюсь?» Тогда мы примемся за тщательную проверку, и часто оказывается, что ошиблись-то мы. Например, противоречия у автора нет, нам это только показалось. И такая проверка — очень полезная работа.

Надо помнить, что критика — палка о двух концах. Иногда она показывает ошибки и недостатки книги, иногда — легкомыслие и невежество критика. Смешно наблюдать: юноша читает книгу выдающегося человека. Тот усиленно работал над вопросом целые годы, вооружённый всеми нужными знаниями и методами, признан крупным мыслителем. Юноша и знаний почти не имеет, и над вопросом почти не задумывался, и книгу-то, собственно, не читает, а «просматривает», но имеет при этом смелость самоуверенно и с апломбом, иногда несколько свысока, покровительственно «критиковать» автора. По-хлестаковски: «Ну что брат, Пушкин?» Вот этого надо избегать. Тут палка целиком падает на критика. Настоящая критика требует не только смелости, но и знания, и труда. Критиковать — не значит только находить ошибки и недочёты, но и находить достоинства, вообще оценивать: научиться же отличать великое от среднего и даже малого ещё труднее, чем находить ошибки. Иного спросишь: читал Бунина? Читал. Понравилось? Да, недурно. Читал «Войну и мир»? Читал. Понравилось? Да, недурно. У этого человека умственной перспективы нет, для него нет гор, всё — равнина. Гималаев от Парголовских холмов не отличит.

Не могу не вспомнить в связи с этим свою молодость.

В юности я, житель равнин, приехал впервые на Кавказ. Взглянул из станицы, в которой остановился, на горы: близки, рукой подать. В день дойду смело. Но опытные люди сказали мне: и в два дня не дойдёте. Так и вышло. Прошёл за Дарьяльское ущелье. Около первой станции крутой склон горы. Дай, думаю, взберусь! Не высоко, мигом взлечу. Но на четверти подъёма я уж подумывал, стоит ли взбираться, а на половине ухватился за какой-то колючий куст и лежал, измученный и смятенный. Вниз смотреть с непривычки страшно; почва осыпается под ногами; а наверху ещё круче подъём. Едва потом спустился… Так-то опыт научил меня, что в горах совсем другие мерки, чем на равнине. Нужно много поупражняться, чтобы к ним привыкнуть.

Там, где дело идет об умственных высотах, оценка — дело ещё более трудное. Чтобы уметь здесь хоть как-нибудь измерять, нужна большая работа. У иного автора ошибок мало, зато — плоско. Умеренно, порядочно, почтенно, аккуратно, но и только. У другого ошибок много, но зато и такие сокровища есть, за которые ничего не пожалеешь. Величие измеряется не ошибками.
Орлам случается и ниже кур спускаться. Но курам никогда до облак не подняться.

И вот критика при чтении с проработкой должна заключаться не только в отметке ошибочного и сомнительного, но и в оценке особо выдающихся мест. Чрезвычайно важно после прочтения и разработки книги и своей критики её прочесть основательную критику на неё какого-нибудь крупного специалиста. И тоже с соответственной проработкой, сопоставлениями, проверкой. Это очень углубляет и усвоение книги, и мысль, и критические навыки.
поросенок

(no subject)

Ентот ихний аглицкий Мидсаммер - просто какой-то заповедник маньяков...
Думаю, если бы наши тупые киношники попытались этот сериал передрать - получился бы полный ПЦ